Почти сто тысяч россиян ежегодно гибнут от отравления. Каждый год от банальных бытовых отравлений в нашей стране погибает людей больше, чем от терактов или стихийных бедствий во всем мире. Потому участники прошедшего в Москве Всероссийского семинара по токсикологии убеждены: развитие отечественной токсикологии – задача общенациональная.

Сейчас в мире накопилось почти 10 миллионов веществ, так называемых ксенобиотиков, которые – основные источники отравлений. Потому-то жертв яда не становится меньше – напротив. Если в 1999 году острые отравления уносили жизнь каждого седьмого россиянина на сто тысяч человек, то есть 59 тысяч (вдвое выше общемирового показателя!), то уже в 2002 году от отравлений погибли 95 тысяч. Яд косит в основном совсем молодых, тех, кому еще нет тридцати. И никаких тенденций к снижению. Недаром на семинаре был дан старт программе «Время не ждет!», разработанной болгарской компанией «Софарма», – надо немедленно принимать действенные меры предупреждения и борьбы с этим злом – оптимизировать расходы здравоохранения и, соответственно, закупать необходимые антидоты.

– Важно знать, от каких отравлений чаще всего погибают россияне? С этого вопроса началась беседа обозревателя «РГ» с руководителем токсикологического отдела НИИ «Скорой помощи» имени Склифосовского Евгением Лужниковым и главным токсикологом Департамента здравоохранения Москвы Юрием Остапенко.

Лужников
– Первенство принадлежит алкогольным отравлениям. На долю зеленого змия приходится 69 процентов смертельных исходов. На втором месте – отравления угарным газом (12,9 процента), далее идут отравления лекарствами, наркотиками. Это все вещества, созданные людьми и поэтому не приспособленные для восприятия человеческим организмом.

– Что же делать? На все яды просто невозможно создать противоядия…

Лужников
– Не создавать. Нужны комплексные мероприятия, скажем, та же борьба с отравлениями алкогольными суррогатами, с наркоманией, с самолечением. Население, медики должны знать, как действовать в экстренных ситуациях, а главное, какие препараты могут быть наиболее эффективными в каждом конкретном случае.

– Имеются в виду антидоты, которые нейтрализуют действие токсикантов? Они не из дешевых, и при недостаточном госфинансировании службы здоровья разве они всем доступны?

Остапенко
– При тяжелом отравлении от гибели могут спасти только антидоты. Но вы правы – они дороги, и их явно не хватает. В Советском Союзе они производились, а сейчас не производятся. На них нет госзаказа. И мы вынуждены приобретать их за рубежом.

– Почему же нет госзаказа?

Остапенко
– Да потому что токсикологическим центрам не нужны большие партии, маленькие же производить невыгодно. А зарубежные аналоги, которые есть в продаже, не всегда доступны по цене. В сложившейся ситуации привлекательнее выглядят антидоты из Восточной Европы: они дешевле
антидотов из США и Западной Европы, а по качеству ничуть не хуже. Вот, скажем, перестали у нас выпускать аминостигмин. Замена есть немецкая, и есть галантамин болгарский. Мы предпочтем болгарский галантамин – его эффективность та же, что и у немецкого препарата, но он доступен по цене. Убежден, проблему обеспечения лекарствами можно решить даже при той скудости финансирования, которая у нас существует. Но для этого необходимо точно знать: за счет чего можно оптимизировать расходы. Вот и программа “Время не ждет!” призвана привлечь внимание общественности к тому, что нельзя далее откладывать – слишком велика цена потерь. Причем эта проблема присуща не только токсикологии, но и большинству других областей – закупке препаратов для реанимации, неврологии, хирургии. Нужно иметь в виду, что есть лекарства, которые эффективны в нескольких терапевтических областях, и за их счет оптимизация бюджетных средств, например, для одного лечебно-профилактического учреждения будет колоссальна.